«Теперь ты в армии, нах…»

22 Окт

«Теперь ты в армии, нах…»

Действующие лица:

Олег Ромкус — дембель из Москвы, сержант;
Сергей «Ромашка» Романов — вообразивший себя «блатным авторитетом» житель Дзержинска (Нижегородская область, 20 км от поселка Мудино);
Арам «Симоня» Симонян — помощник Ромашки, избалованный мажор — армянин из Сочи. Пришел в подразделение из учебного центра города Коврова (Владимирская область);
Стасик «Шмыга» Фляжкин — товарищ Ромашки из Балахны (Нижегородская область, пригород Нижнего Новгорода);
«Тюфа» — добряк из Москвы;
«Хохол» — парень из соседнего подразделения, уроженец Донецка, проживающий в Нижнем Новгороде. Армия ему нужна, чтобы сменить гражданство с украинского на российское.
«Бураш» (рядовой Бурашов) — униженный своими духами дембель из небольшой деревни Нижегородской области, местный;
Сережа (Нижний Новгород), Никита «Диджей» (Тула), Лёша (Тамбов), Ваня (Ставропольский край) — рядовые одного призыва с Ромашкой и Симоней;
Олег Ли — уроженец города Краснодара корейского происхождения, младший сержант, писарь, пришел в подразделение из учебки г. Ковров (Владимирская область)
Димка «Акула» Акилов — рядовой из Тюменской области, раб Симони;
Димка «Тракторист» Тамбовский — рядовой из Энгельса (Саратовская область);
Генрих Иосифович Спец — адвокат из Нижнего Новгорода;
Антон «Антошка» Волков (г. Смоленск), Димка (г. Смоленск), Лёшка — офицеры в звании старшего лейтенанта — любимое занятие — пить ягу (дешевый алкоэнергетик «Ягуар») и играть на казенном ноутбуке в Call of Duty;
Дмитрий «Дмитрич» Коробочка (г. Дзержинск, Нижегородской области), Колян — офицеры в звании капитана;
Султан — рядовой из Кабардино-Балкарии;
Кепковалов — рядовой из соседнего подразделения, тупой бык;
Витёк, Димасик, Мотто, Бычара, Сережа, Вова «Дохлый» — рядовые (Нижний Новгород, Нижегородская область, местные) — такелажники(грузчики);
Ванёк (Дзержинск Нижегородской области) — бывший контрактник, совершивший преступление (похитил человека и избивал его, приковав наручниками к батарее — выбивал чужой долг) и уже отсидевший полгода в СИЗО. Дело передали в ведение военных, а его прикомандировали в военную часть.

Ромашка. Авторитет на песке.

В городе Дзержинск Нижегородской области стоял туман. Дзержинск – небольшой провинциальный городок с большим количеством химической промышленности. Город примечателен тем, что в двух местных ПТУ есть смысл обучаться только на автослесаря или сварщика, так как по другим профессиям некому обучать людей. Ромашка — невысокий, коренастый парнишка с добрым лицом. В своё время он отучился на автослесаря в одном из местных ПТУ и шёл по жизни своей дорогой, мало чем отличавшейся от дорог сограждан, живущих в городе Дзержинске Нижегородской области — то есть, украл-выпил-в тюрьму. Чтобы образование не пропадало зря, Ромашка приобрёл у иностранного бизнесмена (торговца помидорами по имени Мариф) тонированную шестёрку красного цвета, которую постоянно чинил.

Машина оказалась очень подходящей для задумывающегося дела, попахивающего криминалом и тупостью. Ромашка и трое его друзей, наслушавшись «блатняка» про арестантов, решили вскрыть несколько гаражей и сдать украденное в металлолом. Вечером разваливающийся драндулет Ромашки подкатился к гаражу, в котором уже орудовали его друзья. Из колонок дешевой магнитолы доносился хриплый голос, певший что-то про тело, душу, и про то как, он плюнет в полупьяный конвой. Несмотря на все старания, в гараже не оказалось практически ничего интересного — только пила «дружба». Пометив своей мочой, напоследок, гараж, друзья загрузили пилу «дружба» в багажник, как они называли, «додж-вайпера» (от «доджа» на «шестёрке» Ромашки был только сломанный значок, который он кое-как приклеил на скотч), завели с толкача «зверь-машину» и поехали вскрывать новую «консервную банку».

После успешного завершения дела, доблестные воры накупили самого дешевого пива в 5-литровых бутылках, дурно пахнущую сушёную рыбу, дешёвые чипсы и начали пир духа. «Эй, слышь, пацан! Сбегай за малышкой!» — крикнул Ромашка проходящему мимо мальчонке. Мальчик подошёл, поздоровался, ему протянули деньги и он пошёл покупать ещё одну 5-литровую «малышку».
Ромашка громче врубил блатняк, почувствовав себя матёрым уголовником, и начал мечтать о тюрьме. Он с детства примерялся к нарам – выучил все «понятия» (правда, понимания этих самых «понятий» он так и не приобрёл), уголовный жаргон, и то, как себя вести, попадая в тюрьму. «Да я, по-любому, буду авторитетом!» — размышлял Ромашка, запивая чипсы пивом, кряхтя при этом как старый дед, громко отрыгивая и, периодически, смеясь, подобно гиене. «В спину глядит не мент, а кореша, Слышу – кричат ни пуха ни пера…» поёт хриплым голосом мужичок, а кореша во главе с Ромашкой подпевают, мечтая о зоне и о том, как они выйдут на волю, и какие они будут «бывалые» и «крутые».

Через неделю Ромашку забрали в армию. Родственники устроили его в воинскую часть недалеко от дома – в посёлке Мудино (военный городок). На четырнадцатый день, днём, в часть явились интеллигентные люди в пиджаках с удостоверениями прокуратуры города Дзержинск. Ромашка пытался спрятаться, но трудно куда-то пропасть с «подводной лодки». Офицеры люди простые — если они могут прикрыть свой зад, они это обязательно сделают. Рисковать карьерой из-за какого-то странного персонажа, который приперся сюда на год и свалит потом — глупо.

«Интеллигенты» посадили Ромашку в обезьянник прокурорского уазика и захлопнули дверь; внезапно он стал похож на грустного бабуина, у которого отняли банан и двинули кожурой по морде. Машина выехала за ворота части и понеслась к городу Дзержинск.
Смотря на поникших товарищей, Ромашка невольно сгорбился и присел на кресло. А вот и его очередь идти в кабинет прокурора.
— Заходи, садись – сказал прокурор и указал Ромашке; сам же сел за стол напротив.
— Сесть я всегда успею – съязвил Ромашка.
— Остряк? Хм. Ты давно знаком со своими подельниками? – продолжал прокурор.
— Какие ещё подельники? – попытался «включить дурачка» Ромашка.
— Хорошо. Давно кражами промышляешь?
— Какими кражами? Я ничего не делал.
— Ты ещё скажи, что пила «дружба» и другие гаражные прибамбасы просто взяли и испарились. Ты в школе учился, слышал про закон сохранения материи?
— Не знаю я никакой материи, в школе учился, да – роль дурачка Ромашке удавалась, а, главное, всегда была к лицу.
— Ладно. Твои дружки уже во всем сознались и валят всё на тебя. Как ты считаешь, это справедливо? Грабили вместе, а отвечать одному тебе придётся. К тому же, это квалифицируется как кража в сговоре. Тебя в главари записывают. Как ты думаешь, кто самый большой срок получит? Лучше расскажи как всё было на самом деле.


Ромашка сразу не поверил прокурору; это похоже на развод; с другой стороны, у прокурора все козыри, а Ромашка совершенно не информирован о развитии дела: кто что успел сказать, а может и вправду кто-то сдался и всё рассказал? Ромашка напряжённо молчал, опустив взгляд в пол.
— Романов, ты в курсе, что у нас есть записи видеонаблюдения, где отчётливо видны ваши физиономии?
— Чего?
— Давай покажу – сказав это, прокурор подвинул монитор в сторону Ромашки и нажал play на проигрывателе видеороликов. Гогот пьяненьких друзей, которые писают в гараже, держа в руках пилу «дружба» прерывается криком «Пацаны, заканчиваем!» и в гараж входит Ромашка.

Он вышел из кабинета поникшим и в глубокой задумчивости. С корешами общаться не давали – более того, их рассадили в разных местах зала и между ними поставили двух полицейских (видимо, из охраны), чтобы они не переговаривались между собой.
Как оказалось, некоторые разграбленные гаражи оборудованы скрытыми камерами слежения: каждому «уркагану» показали несколько качественных записей с камер наблюдения, подтверждающих, что это они вскрывали и грабили гаражи. Подельники получили статус обвиняемых и дело было передано в следственный комитет.

Когда Ромашку привезли обратно в часть, к нему тут же сбежались родственники-знакомые, и начали держать совет по «спасению рядового Ромашки».

Арам «Симоня» Симонян в учебке.

Симоня, стоя на коленях и ворочая тряпкой, вытирал с туалета азиатского типа («очко») застывшее дерьмо.
— Эта потому что я чёрный! — негодовал он, ненавидя сержантов за то, что они заставили его «драить очки».
— Вы все плохие, а я — хороший! – подвывал Симоня.
— Что ты сказал?! – крикнул сержант и Симоня выхватил подзатыльник.
— Ты как девчонка! Хуже всех бегаешь, хуже всех подтягиваешься и отжимаешься! Из-за тебя вся рота качается постоянно! Негодный ушлёпок! Тебе только очки драить! – кричал сержант, пиная Симоню в зад и окуная его, периодически, в дыру туалета азиатского типа.

После трудного рабочего дня Симоня завалился на шконку и выпятил пятую точку так, что сразу стало понятно — его дальних предков, турки, любящие мальчиков, стороной не обошли. Он выл и скулил, мешая сослуживцам спать: «я хочу домой!», «домой хочу, кушать хочу, блин, как же мне всё надоело!». В нескольких сантиметрах от его головы просвистел сапог. «Да заткнись ты уже, блин, надоел! Заткнись!!! Зачем ноешь?! Всем плохо здесь! Ты ничего своим жалким нытьём не исправишь! Надоел!» — доносилось со всех сторон. Симоня не унимался и очередной «лётный сапог» врезался в его макушку. Он завопил ещё больше. На крик прибежал дневальный, а за ним и дежурный по роте (сержант). «Подъём! Вы что, оглохли, солдаты? Подъём! Подъём, сволочи!!!!» — командовал сержант. Все повскакивали со шконок. «Упор лёжа принять! Раз! два! полтора! Стоять! Зад не выпячивать! Раз! два! раз! два! раз! два!»

На помощь сержанту пришло ещё несколько старослужащих. После отжиманий от пола в ход пошли приседания в обнимку, при чём не засчитывалось, если получалась «волна», то есть, если приседающие вставали неравномерно. За каждую «волну» добавляли ещё 50 приседаний. Приседания сменялись отжиманиями от пола и наоборот. Всего получилось около 1500 приседаний и 600 отжиманий от пола, при этом, много времени солдаты проводили в положении «полтора» — стоять в положении «полуотжимания» или «полуприседания». У некоторых солдат сдавали нервы; они пытались кричать и кидаться с кулаками на сержантов и полугодичников, но те жестоко пресекали подобные попытки сильными ударами по телу и пощёчинами. Также, практиковалось прибавление количества отжиманий от пола и приседаний для того, кто бунтует. Иногда делали по-другому: если кто-то бунтовал, он стоял, в то время как другие отжимались от пола или приседали. Естественно, в его адрес слышались угрозы уже со стороны своего призыва. Кого-то обещали отправить мыть унитазы азиатского типа («драить очки»), кого-то даже перевести в подразделение к кавказцам с Дагестана: «Ты чокнутый что ли? К дагестанцам тебя отправим, они тебя иметь будут, как проститутку в квартале красных фонарей!».

Около четырёх ночи «физическая подготовка» завершилась командой отбой и смертельно уставшие солдаты завалились по шконкам. А ведь завтра в 6:30 подъём и ещё один тяжёлый день в учебке города Kоврова. Завтра начиналась четвёртая неделя службы; присяга позади и вот уже неделю молодых солдат нещадно «дрочат» и «качают», ломают и заставляют подчиняться. Показушный курс молодого бойца позади, присяга принята и теперь они «полноценные» молодые солдаты, «духи», «душары голимые».

Московский Тюфа

Жизнь всё меняет. Иногда её можно представить как дурака, кидающего с закрытыми глазами ножи в свою подругу, привязанную к вращающемуся колесу.
В дверь Тюфы позвонили, он открыл, даже не посмотрев в глазок. На пороге стоит дамочка в пилотке, военной форме и с одной лычкой на погоне, который почему-то пришит на груди.
– Здравствуйте! А вам кого? — растянулся в улыбке Тюфа, пытаясь совсем прям пинками выставить свою доброту, хотя внутри у него всё переворачивалось от страха.
– Подпишите здесь! — скомандовала дамочка-ефрейтор и протянула Тюфе повестку.
– Но как же… — начал было мямлить Тюфа.
– Или уголовное дело на тебя заведём — спокойно сказала ефрейторша.
– Ладно. — ответил Тюфа и подписал.

Утром Тюфа не смог встать с кровати – груз того, что он сделал, будто камень, сдавливал грудь и мешал движению. Тюфа почувствовал, что умирает.
Он проснулся в холодном поту, вскочил и побежал на кухню сожрать что-нибудь сладкое. Лихорадочно открывая дверцы шкафчиков, он вытаскивал всё что мог найти: печенья, конфеты, шоколадки и запихивал их прямо в желудок, почти не пережёвывая. Наконец, он успокоился, осел и начал рыдать. «Как же я туда пойду? Что делать? Что же мне делать?» крутилось в его голове, а маленькие глазки бегали туда-сюда. «Боже, боже, помоги мне! Пожалуйста! Умоляю!»

«Подонки! Грязные свиньи, выродки!!!» — кричал Баринов. «Уроды, задушил бы на всех разом!». Его дачу в очередной раз обнесли. Мало того – ещё и нагадили прямо в доме – мусор, грязь, дерьмо, запустение вместо нормального уютного домика на окраине Подмосковья. Баринов успокоился, присел и начал решать проблему. Он не мог посещать дачу в следующие несколько месяцев, если он восстановит её, уберётся, то где гарантия, что какие-нибудь нехорошие люди не вломятся и не напакостят?

— Дорогой, ну не нервничай. Можно сделать так: пригласить кого-нибудь из знакомых поселиться на 3 месяца с условием, что он или она, для начала, приберутся здесь. Я уверена, что кто-нибудь согласится, тем более это всё не бесплатно. Заплатим так чтоб и на еду хватило и ещё немного осталось. Только непьющих надо, а то спалят дачу…
— Да, Марина, хорошо мыслишь. Где же я тебе прямо сейчас непьющих возьму???
— Что ты на меня кричишь?! Я решение предлагаю! Не надо на мне злость срывать!
— А я и не срываю!
— А что ты делаешь?!
— Я, я, ай да ну тебя! Вот предложила, сама и ищи, а я вообще сейчас ничего не могу. Вот решил, что хоть на пенсии буду жить нормально. Нет, блин, какие-то нелюди всё обгадили!

Марина отошла в сторону, достала мобильный, набрала номер и начала говорить:
— Алло, Оля? Привет, это Марина. Тут такое дело: есть у тебя непьющие родственники или хорошие знакомые, которые хотели бы пожить у меня на даче? Только это, три месяца надо жить. О! Знаешь, есть ли кто-нибудь, кто от армии скрывается? Ну или хотя бы призывного возраста? Есть такой? Отлично, скинь тогда его номер смс-кой. Благодарю тебя, дорогая! Целую, пока! Ещё раз благодарю!

Через четыре дня Тюфе позвонили: какая-то женщина предлагала ему пожить три летних месяца на их даче, естественно, за это платили. Он с радостью согласился. На этот раз всё ему благоволит. Возможно, его молитвы были услышаны, не знаю, но абсолютно точно то, что он благополучно оттянул свой конец.

Курилка учебки города Коврова

В этот день в учебке проходили зачёты по физической подготовке солдат. Симоня, в очередной раз, показал худшие результаты в своей учебной роте, а, возможно и во всём отделении ПВО учебки города Коврова.

Прошло уже несколько месяцев и Симоня немного привык к условиям армейской службы. Он постоянно мыл туалеты азиатского типа («зависал на очках»), из-за него постоянно прокачивали личный состав, иногда его били даже сослуживцы его призыва (за косяки). Симоню никто не уважал, его так и прозвали «Симоня»; иногда называли «тёлкой» или «соской». Но, по-крайней мере, он перестал постоянно ныть. Через несколько месяцев учебка будет закончена и всех распределят по разным воинским частям.
— Я вот слышал в Мудино отправляют – сказал Паша.
— О, Мудино – это вообще дыра! Там в некоторых частях ещё совсем недавно солдат из окон выбрасывали пьяные офицеры и контрактники. А потом писали, типа попытка самоубийства – поддержал разговор Андрей, когда парни, стоя в курилке, начали обсуждать дальнейшую «армейскую судьбу».
— Ты-то откуда знаешь? – спросил Виталик.
— У меня там знакомые служили. Некоторые не вернулись – ответил Андрей.
— Да, блин, из одной дыры в другую! Отлично, блин! Армия называется. Офицеры со звёздами на погонах пусть лучше своих сынков отправляют в это рабство! Их детки-то, небось, дома сидят или учатся где-нибудь. – начал возмущаться Паша.
— Да, блин, этот ужасный год оттарабанить и забыть это всё навсегда — вмешался Ваня.
— Забудешь, ага, как же. Я отвечаю – бухать буду месяца три подряд, отходить от этого всего – ответил Федя.
— Ты сначала дослужи — вмешался Сергей.
— Да, блин, уже хорошо что мы специалисты, нас хоть к кавказцам не отправят ржавые трубы класть или «газики» ремонтировать – сказал Паша.
— Да, с этими служить вообще плохо. Они ведь не делают ничего, только ходят и выпендриваются, всех задирают. И жрать самые первые бегут без очереди – сказал Андрей
— Где ты такое видел? У нас-то они не выпендриваются – ответил Виталик.
— Да мне друг рассказывал, он как раз в Мудино служит. Что ты хотел, здесь все равны — никто не смотрит кто, откуда и как — все одинаково впахивают. Вон, на Симоню посмотри.
— Да Симоня, вообще, слабак, ему только по шоссе ходить и сушки сосать – сказал Виталик и крикнул:
— Рядовой Симонян, подошёл сюда! Быстро!
— Да, ребят? – подошёл, сгорбившись, Симоня.
— Сигареты есть у тебя?
— Да, угощайтесь – сказал Симоня. Несколько ребят взяли сигареты из его пачки.
— Ладно, вали отсюда, ты достал уже нас всех подставлять. Скоро мы тебя за твои косяки в очке утопим, понял? – продолжил Виталик.
— Я не специально! – запротестовал Симоня.
— Да ты что?! Серьёзно? Из-за тебя качаемся, из-за тебя нас сержанты бьют, ругают и наказывают. Ты реально достал! Ладно, вали отсюда, смотреть на твою рожу тошно – сказал Виталик и Симоня удалился.

Осенние поля

В палатке стало теплее; Бураш подкинул ещё дров и сел на бревно. Несколько почти бессонных ночей пронеслись незаметно: поля – здесь время летит незаметно – пашешь, как вол, по уши в грязи. Так пахал Бураш и иже и с ним, то есть Лёша и Ваня. Ромашке работать всегда было «западло». Стасик – друг Ромашки, поэтому часто увиливал от работы. Другие солдаты подразделения самостоятельно (при помощи хитрости) находили способы увильнуть от работы, но всё же, работали гораздо больше Стасика и, тем более, Ромашки.

«Деревня моя, родная моя деревня! Сейчас бы с пацанами водки попить» — мечтал Бураш, сидя на дровах в палатке. И представилось ему, что он не в грязном осеннем поле в палатке с буржуйкой, а дома – у печи. Он повернул голову, за столом сидели его друзья: Павлик, Серёжа и Федя. На столе бутылка самогона, стаканы, зелень, помидоры и хлеб.
— Пацаны, наливай! – крикнул Федя.
— Да, да! Наливай! – поддержал Бураш и подошёл к столу.
Ребята выпили, закусили нехитрым скарбом и продолжили разговор:
— Диман, как у тебя с Ленкой-то? – спросил Серёжа.
— Да отлично! Я её вчера до дома провожал – ответил Бураш, засунул в рот сигарету и задумчиво, глядя в потолок, прикурил.
— Буфера у неё что надо – ответил Серёжа в мечтательной полуулыбке.
— Ты завтра на работу идёшь? – спросил Бураша Павлик.
— Да, доделаю наконец материалы — ответил Бураш.
— Как считаешь, мне на лесопилку стоит идти? – продолжил Павлик.
— Ну я не знаю, работа нормальная такая, как хочешь Паш – Бураш курил, делая серьёзное лицо и взгляд «бывалого» человека.
— Диман, расскажи как там в армии было – спросил Серёжа.
— Да там вообще нормально было — ответил Бураш.
— Духов гонял? — спросил Федя.
— Естественно! Я их там отжиматься от пола заставлял и приседать по команде, бил и ругал за провинности, оплеухи раздавал — Бураш продолжал врать и голос его становился слабее и слабее.
— Диман, смотри – печка горит! – закричал Серёжа.
— Да как она может гореть? Она же каменная! – спокойно ответил Бураш, но, почувствовал, как ветер прогулялся по его руке.

Бураш очнулся лежавшим на бревнах и увидел, как в палатке образовался ещё один вход и огонь распространяется всё дальше и дальше. Он понял, что нельзя было класть столько дров в печку: дверца печки в какой-то момент открылась, часть дров вывалилась и палатка загорелась. Бураш вскочил, крикнул и пустился бежать. Он прекрасно знал, что за такое упущение его очень сильно изобьют – это будут делать Ромашка и Стасик. Диджей и Серёжа более сострадательны, поэтому они всего лишь дадут ему пару пинков и заставят много раз отжиматься от пола и приседать по команде. А капитан Колян даст ему несколько затрещин и сильно отругает за проступок. Бураш бежал, ловя на лету воздух, видя перед собой только сцену страшной расправы. Вот и лес – там можно спрятаться; «тем более, я местный» — лихорадочно подумал Бураш.

Диджей проснулся от крика и, открыв глаза, увидел, что палатка горит, а Бураша нет на месте. «Пацаны! Подъём! Горим, блин! Горим, на хрен! Встаём, пацаны!» — закричал Диджей и парни подорвались с деревянных нар, стоящих в палатке. «Вперёд, за водой, тушим здесь всё» — начал командовать Ромашка, но и без его команд все уже знали что им делать.

Палатку потушили и, пока тушили, поняли как это всё произошло. Прибежал капитан, сразу ударил в лицо Ромашку (он всегда бил ответственного, если случался серьёзный «косяк»), а потом спросил:
— Что тут у вас происходит, господа рядовые?
— Товарищ капитан, рядовой Бурашов недоглядел за печкой, устроил пожар и в СОЧи сбежал (Самовольное Оставление Части) — ответил Ромашка и потёр место удара.
— Ладно. Найдите этого нерадивого юношу. Погладьте по головке как я вас учил. Вот же чучело! Мало того, что пацанов чуть не сжёг, так ещё и в СОЧа убежал!
После произнесённых слов, капитан повернулся и крикнул:
— Дмитрич! Подойди! – крикнул капитан другому – капитану Коробочке.
— Ох, ничего себе! Кто палатку сжёг, дебилы? – обратился к солдатам капитан Коробочка.
— Успокойся, Дмитрич. Бурашик сжёг и в СОЧа убежал.
— Ну капец теперь.
— Короче. Пацаны его искать пойдут. Если что – у нашей батареи учения, ОК?
— Да без проблем, Колян.
Коробочка пошёл дальше; по дороге достал из кармана нож и начал вертеть его в руках, о чём-то думая. Он увидел дневального и крикнул:
— Дневальный! Быстро поверни тыкву свою ко мне!
— Товарищ капитан, за время моего дежурства…
— Заткнись и прекрати улыбаться, обезьяна воронежская! – крикнул капитан.
Повисла пауза; капитан отошел на некоторое расстояние и спросил дневального:
— Как ты думаешь, попаду я в тебя ножичком?
— Я думаю, вполне попадёте – ответил дневальный.
— Проверим.

С этими словами Коробочка метнул нож в дневального, тот успел увернуться и он попал ему под лопатку; солдат упал. Коробочка, увидев, что натворил, стал истошно звать солдат и кричать, чтобы срочно притащили аптечку. Когда аптечка оказалась в распоряжении, он, подбежав к раненому, извлёк нож и начал обеззараживать рану. Забинтованного дневального срочно погрузили в машину и отвезли в госпиталь. Всех предупредили, чтобы, если будут спрашивать, говорили, что никто ничего не видел или что видел как он неудачно упал на железку. Версией про железку снабдили и пострадавшего.

Было уже темно и Бураш, спрятавшийся за берёзой, нервно курил. Вдруг он услышал хруст веток и голоса сослуживцев. «Бурашик! Выходи! Выходи, тварь, хуже будет!» — доносилось со всех сторон. Бураш сорвался и побежал. «Вон он! Лови его!». Бураш бежал как Форрест Гамп, но его настигли ударом сзади по ногам и, повалив на землю, начали злобно пинать что есть силы.

Суд над Ромашкой.

В этот день назначен суд над Ромашкой. Он проснулся раньше всех, потосковал; перед зеркалом в очередной раз изобразил мученика со взглядом собачонки и стал одеваться. Выйдя в коридор, он увидел прапорщика Шульца (по кличке «фашист»): «Оделся? Пойдём, машина ждёт внизу». Они спустились: внизу ждал армейский уазик. Военные сели в машину и покатились в сторону Нижнего Новгорода.

«Романов Сергей Александрович, 1989 года рождения признан виновным в совершении кражи …». Ромашка слушал приговор, будто находясь в тумане. Его жалобное выражение лица не помогло: кто ему действительно помог, так это его адвокат Генрих Иосифович Спец, родственники и знакомые из воинской части, благодаря которым он принял присягу раньше времени. «… и приговорён к трём годам условно с испытательным сроком 2 года.»

«Поднимай балку!» — крикнул капитан Колян и Бураш с Диджеем подорвались помогать. Балка не поддавалась. «Зовите остальных» — сказал капитан Колян и Диджей убежал в гаражи звать помощь.
— Пацаны, погнали – надо балку перетащить! – сказал, запыхавшись Диджей.
— Блин, надоело работать! – сказал Стасик и шмыгнул носом.
— Ты долбанутый? Капитан вместе с нами её тащит! – сказал Диджей и, повернувшись к Серёже, сказал:
— Серёга, давай тоже с нами!
Стасик и Серёжа подорвались и, вместе с Диджеем побежали к балке. Капитан и Бураш с одной стороны, Серёжа, Стасик и Диджей с другой – «Раз, два, взяли!» — скомандовал капитан и вместе они подняли балку; У Бураша соскользнули руки и он отскочил; балка упала на ногу капитану – он закричал что есть мочи – парни крутанули балку и она свалилась с ноги капитана. Нога командира превратилась в кровавое месиво; даже сквозь берец хлестала кровь. Диджей бросился за аптечкой, Серёжа сразу стал звонить старлею Антошке. Антошка, сидя в машине, взял трубку:
— Алё! – сказал он и отхлебнул яги (дешевый алкоэнергетик «ягуар»).
— Музыку тише! – рявкнул он своим друзьям-офицерам.
— В батарее своей командовать будешь! – ответил пьяный старлей Димка.
— Ха-ха-ха – засмеялся пьяным смехом старлей Лёшка.
— Пацаны, говорю – музыку тише!
— Да ладно, ладно, достал – ответил Димка и убавил звук на магнитоле.
— Алё! Что случилось?.. Что?.. Ну капец, блин! – сказал Антошка и по бледному лицу его стало видно, что случилось что-то серьёзное. Показалось, что он даже протрезвел. Он сбросил звонок и тут же начал набирать номер военного госпиталя.

Через несколько дней в учебке начали распределять людей по воинским частям. Симоня проплатил офицеру и его записали в танковую бригаду в посёлке Мудино Нижегородской области. Другим вариантом могла быть Северная Осетия; хотя Симоня и считал себя кавказцем, служить на Кавказе ему вовсе не хотелось. В Мудино ехать тоже было страшно, но не так страшно как в Осетию.

Вечером Ромашка, гордо и сильно избив Бураша, после того, как его избили сослуживцы, напялил «золотые» петлицы и лычки младшего сержанта (хотя по званию – рядовой), решив покрасоваться перед пацанами и повыпендриваться перед офицерами «вседозволенностью». Он крутился как девушка с низкой социальной ответственностью на лихом базаре, выбирающая помаду, и постоянно улыбался во весь рот, считая свой поступок выдающимся. К тому же, тот, кто его иногда бил, сейчас в госпитале – в скором времени он лишится стопы и станет инвалидом. Ромашка расценил это как знак судьбы, говорящий что теперь-то он мега-альфа-самец. Его поступок показателен: гейская составляющая армии имеет место быть – чем «знатнее» гей, тем больше звёзд или лычек у него на плечах (или на груди). Но не дай бог кому назвать Ромашку «голубым» или «геем»! Он же теперь почти «блатной».

КМБ москвича Тюфы

«Раздевайся! Вещи складывай в пакет, пломбируй, пиши имя, фамилию, адрес проживания и беги получать форму!» — примерно так кричал солдат всем присутствующим новобранцам, подгоняя их (особо неповоротливых он пинал ногой в зад; Тюфе тоже досталось).
Многоэтажное здание, сидит множество будущих солдат, одетых по форме и среди них, обалдевший в атаке, красный и обливающийся потом от беготни, Тюфа.
— Значит так. Теперь вы от нас никуда не денетесь, документы мы никому не отдадим. Сто процентов будете служить у нас. Вы поедете в Nn-скую область, посёлок Мудино; его ещё называют Мудинград; в танковую бригаду… – сказал старший лейтенант…
Всех посадили в автобус, который поехал к вокзалу. Пьяные вусмерть, обкуренные гашишем, обдолбанные таблетками и (некоторые) уколотые героином, будущие солдаты затянули «В окне автобуса поплыл … (нехороший) военкомат…». Из 30-ти человек трезвых было, наверное, человека 3-4.

На вокзале всех провожали родственники. Мама и тётя привезли Тюфе большой шоколадный торт, который тот слопал за два часа. Всех посадили в поезд и двинулся он в направлении Nn-ской области.

КМБ прошло довольно быстро – меньше чем за 2 недели. Обращались с салагами хорошо; армия больше напоминала детский сад – сидеть на стульчиках, что-то записывать, иногда убираться, кушать по расписанию, даже тихий час. Единственное, их почему-то очень зло встречали солдаты, отслужившие хотя бы полгода. Это какое-то зверьё, которое почему-то люто ненавидит «бобров» (новеньких). Сталкиваться с ними приходилось редко, да и сержанты всячески ограждали салаг от встреч с полугодичниками и теми, кому совсем скоро домой. Тюфа даже задался вопросом: а что это они такие злые – ведь здесь всё как в детском саду. КМБ вёл сержант Ромкус – забавный москвич грузинского происхождения двадцати лет. По-крайней мере, он сказал, что он грузинского происхождения.

Вот пара его замечательных фраз:

— Олег, чем отличается сержант от младшего сержанта?
— Хитрецам и умеющим увиливать от работы дают сержанта, а тем кто что-то делает – младшего сержанта. Посмотри на младшего сержанта Величко – он больше всех делает, поэтому больше всех допускает ошибок, поэтому больше всех получает претензий и затрещин от офицеров.
— А вот этот контрабас – он ведь не с Кавказа, да?
— Ты что?! Ещё как с Кавказа. Откуда-то из Кабардино-Балкарии. Но он нормальный мужик – своих земляков так строит, что те охреневают.
— Кавказцы ненавидят когда им врут. На «болте» их до хрена. Здесь-то хорошо, вот «болт» — я не хотел бы туда попадать. Там кавказцы рулят и офицеров мало.
— Что ещё за «болт»?
— Тут 2 городка. Основной – где мы сейчас, и другой – за несколько километров отсюда – «Болт» называется. Некоторых из вас на «Болт» отправят.
— Какой-то детский сад здесь, а не армия!
— Подожди, вот присягу примешь – увидишь какой тут детский сад – избивать будут, на деньги разводить, будут заставлять работать. Всё увидишь. КМБ делают таким, чтоб солдат не убежал до присяги – да и родственникам-знакомым он самое лучшее расскажет про армию. После армии никто особо ничего не рассказывает – типа, сходи сам – узнаешь как там. Короче, показуха это всё, завлекаловка.

В предпоследний день всех собрали в актовом зале, показательно раздали зарплату – около 80 рублей; замполит провёл беседу по поводу дедовщины, припугнул, а после показали фильм про дисбат*.

*Позже в руки автору попали записки человека, служившего в этой части и проходившего КМБ (возможно, вместе с Тюфой). Вот что он пишет:
«… на КМБ нам постоянно промывали мозги по поводу того, что в этой части нет дедовщины, никто никого не бьёт и вообще всё образцово-показательно. Даже фильм показывали про дисбат (который, кстати, находится в 2-ух километрах от части). Фильм жёсткий, давящий на мозги – простой пример – в фильме используются стихи матери, сын которой попал в дисбат – они читаются надрывным голосом в сочетании с плачем – трогает похлеще любого триллера.»

Тюфа в подразделении

Дверь на 2-ом этаже открылась и Тюфа, с несколькими новенькими, улыбаясь, вошёл в казарму. «Построились! Равняйсь! Смирно!.. Вольно!.. Стойте здесь!» — скомандовал старший прапорщик и куда-то ушёл. Дневальный – похожий на злобного прыщавого тролля, лицо которого изъела оспа, сверкнул щербатыми зубами:
— Ну, здорово, ушлёпища! – его глазки нездорово блеснули.
Тюфа обалдел: его мозг начал переворот на 180 градусов. Новеньких завели к командиру: он в очередной раз рассказал что здесь дедовщины нет и вообще всё здорово и хорошо.

Тюфа оказался в 1-ой батарее. Ромашка, Стасик, Серёжа, Диджей встретили его нормально, вопросом: «А деньги у тебя есть?». Тюфа ответил что нет. «Ладно, погнали на работу – в гаражи». Выйдя из кубриков, они увидели Бураша и заставили его затянуть ремень потуже. Строем шагать кое-как получалось, но через некоторое время солдаты почувствовали смрадный запах. «Бураш, скотина!» — крикнул Стасик и пнул его под зад; Серёжа ударил его в почку, а Диджей назвал ушлёпком. Ромашка остановил отряд.
— Рядовой Бурашов!
— Я!
— Снимай ремень!
— Есть!
Ромашка затянул ремень ещё сильнее и отдал Бурашу:
— Одевай ремень.
— Не знаю, застегнется он.
— Одевай, скотина! – крикнул Ромашка и ударил Бураша в область грудной клетки («пробил в душу»). «Ха, ха, ушлёпище!» — смеялись подобно гиенам, пацаны, пиная Бураша со всех сторон. Бураш еле-еле затянул ремень и громко пукнул, сразу же получив подзатыльники от ребят, которые больше напоминали стаю одуревших от голода волков, охотящихся на оленя.
— Значит так. Сегодня ты не обедаешь и не ужинаешь. – приказал Ромашка.
— Но как же это.
— Пердеть надо меньше, противозачаточное ты средство!

Бураш и без того худой; а газы пускает из-за слишком сильно затянутого ремня – такая издевательская «игра» – заставить солдата затянуть ремень до упора и бить его, если он не сможет сдержать газы. В строю кроме вышеописанных были ещё Ваня и Лёша (призыва Ромашки). Их унижали и били также как и Бураша, заставляли выполнять работу и всячески издевались.

Ваня вылез из-под боевой машины «Стрела-10» Стасика весь в солярке; сказал: «Ну, вроде, готово.» Ромашка сполз под машину, проверил что-то, вылез и накинулся на Ваню с криками:
— Ты что, скотина? Офонарел? – он ударил его в лицо.
— Серёг! Да ты что!
— Ты что, мразь? Я тебе как сказал сделать, а? – он ударил его ещё 2 раза в лицо
— Ну я так и сделал.
— Ты серьёзно? Я сказал четыре – он четыре раза двинул Ване в лоб – четыре гайки закрутить!
— Да не было гаек!
— Ты что на меня орёшь? Ты что, а? – последовали удары по телу руками и ногами по ногам. Ваня упал и закрылся рукой; Ромашка продолжил его пинать.
— Да не ору я на тебя.
— Ещё бы ты орал. Гнида. Сейчас будешь делать мне минет, сволочь! – Ромашка сделал характерный жест вперёд и, отогнувшись назад, с размахом ударил кулаком сверху Ване в бровь. Кровь хлынула из брови; Ромашка успокоился, отошёл и сказал:
— Ищи где хочешь эту грёбаную гайку! – он сделал паузу и посмотрел на Стасика – И мне всё равно кто её потерял. Ты должен прикрутить четыре гайки, вот и прикрутишь четыре. Понял?
— Да.
Ромашка повернулся и крикнул:
— Павлов! Сюда подошёл, быстро! – Лёша подбежал к нему.
— Значит так, вон та машина будет чистой когда я проснусь, понял?
— Да.
— Вон, новенького в помощники возьми.
— Да.
Стоявший рядом Стасик пнул Лёшу, плюнул в него и они, вместе с Ромашкой, ушли дрыхнуть в боевые машины «Стрела-10», стоящие в гараже. Совсем рядом мыли «Стрелы» ещё двое ребят из другого подразделения. Тюфа разговорился с одним из них по кличке «Хохол»:
— Ты откуда?
— Из Nn. А так, вообще, из Украины, с Донецка. Я служу, чтобы гражданство получить.
— А я из Москвы. Долго служишь?
— Четыре месяца. Знаешь, что я тебе скажу: перед армией я видел акцию на площади в Нижнем Новгороде – там был транспарант – «Не ходи в армию, не будь рабом». Это реально так.
Какой-то выродок подошел с двумя корешами и пнул Хохла и другого парня (родом из Казахстана — он тоже служил, чтобы гражданство приобрести). Также, он завязал диалог с Тюфой:
— Эй, москвич, говорят у тебя «высшее образование». Ты в каком ВУЗе учился?
— Ты всё равно не знаешь — не очень известный ВУЗ, частный — ответил Тюфа.
— Да ты опупел что ли, москва голимая? Ты что, блин, противозачаточное?! Ты думаешь, я не в курсах, какие в Москве ВУЗы что ли?
— Во-первых, я не противозачаточное и не блин. А во-вторых, ты сам-то откуда?
Выродок замялся, сказав: «Ладно, блин, потом поговорим.» и ушел со своими корешами, которые больше напоминали охрану.
Тюфа снова спросил Хохла:
— Что это за козёл? И откуда он родом?
— Это наш дембель, он из какой-то маленькой деревни Волгоградской области. Тварь полнейшая, ну это ты уже понял. Рекомендую не связываться — мстительный противозачаточный персонаж; с вашими нехорошими людьми дружит.

Ромашка, зевая, вылез из машины, разбудил остальных, позвал работающих – работающие закрыли гараж и отряд двинулся в обратный путь – ибо настало время обеда. «Вот сейчас новенького запугаем» — подумал Ромашка и скомандовал: «К спортплощадке!».
На турниках каждый выделывался как мог. Диджей, к примеру, легко подтянулся 20 раз. Ромашка «прошагал» по брусьям на руках пару раз туда-обратно. Серёжа подтягивался и выполнял упражнения на брусьях. Леше, Ване, Тюфе и Бурашу было приказано подтягиваться, выполнять упражнения на брусьях и на пресс по команде Ромашки. Над Тюфой стали угорать, что он очень жирный и неподвижный; всячески внушали чувства вины и стыда – он подтянулся только 2 раза. Тюфа обиделся и ушёл в себя. Лёша, Ваня и Бураш также не показали особых результатов – раз по 5-6 подтянулись и на брусьях также. Впрочем, неудивительно, — они работали всё то время, пока «спортсмены» дрыхли. После упражнений на спортплощадке, отряд плавно переместился к солдатской столовой. С правой стороны, без очереди, стали заходить крепкие парни кавказской внешности, явно спортсмены. Их спокойно пропускал в столовую дежурный офицер, в то время как остальным приходилось ждать своей очереди. Тюфа посмотрел вправо: по плацу в сторону столовой двигалось подразделение (все шли в ногу), однако, совсем рядом с отрядом плелись кавказцы, плюя семечки и держа руки в карманах, тем самым показывая: в строю мы не ходим, мы — вольный народ. Тюфа спросил Хохла, с которым познакомился в гаражах (их отряд стоял совсем рядом):
-А что они в строю не ходят?
-Это дагестанцы. Им западло в строю ходить. Они вон и в столовую без очереди заходят. Да и в наряды и караулы их не ставят. Они с самого начала службы как деды. Здесь, «на болту», они всем рулят: их все боятся, даже офицеры.

Тюфа замолчал и задумался. После всего увиденного и услышанного, он начал понимать куда он попал. Это больше похоже на зверинец или колонию; адекватных людей здесь крайне мало, да и те, чтобы выжить стали жёстче и грубее после всех издевательств и «отсутствия дедовщины». «Как же так? Ведь совсем рядом дисбат? А как же командир бригады, который рассказывал про кавказскую овчарку «Германа» из дисбата, при виде которой можно обоссаться? Неужели, они этого не слышали? Врядли. Ведь на КМБ очень здорово чистят мозги по этому поводу. Как так? Зная, что можно попасть в дисбат или даже тюрьму, некоторые продолжают беспредел? А этот Романов – он кто вообще? У него условка, а он людей направо и налево избивает до крови. В части, где «нет дедовщины». Кто покрывает весь его беспредел? Кто-то говорил, ему звание дадут скоро».

Погружённый в мысли, он не заметил, как отряд плавно переместился в столовую. Охранять бушлаты и шапки оставили Лёшу, пригрозив, что если он что «потеряет», «ему конец!» (если украдут, то есть). Очередь была от самого входа. Кавказцы проходили без очереди и набирали по максимуму; даже ссорились с поварихами; некоторые воровали вкусные булочки – не от голода, а играючи – по принципу – «хочу и всё тут!» (выглядело поведение «горцев» не очень приятно; как картавил в одной из своих песен известный московский рэпер: «… завоеватели сраные»). В столовой у них свои места. Вот какой-то джигит включил лезгинку на телефоне; двое других подвинули в сторону столы и стулья; и начались народные танцы с присвистыванием, хлопанием в ладоши и всем остальным. Джигиты отплясывали лезгинку пока представители других народов (русские, украинцы, белорусы, татары, удмурты, буряты, чуваши, мордва, башкиры, казахи, азербайджанцы, евреи, полукровки народов Кавказа и т.д.) стояли в очереди за обедом и удивлялись (новенькие) – как такое вообще возможно и отчего всё так. Обед оказался вкусным, что приятно удивило; однако есть его пришлось очень быстро – старшие подгоняли, ибо надо было куда-то бежать сломя голову; это «куда-то» оказалось – на построение в дивизион (то есть на второй этаж пятиэтажной казармы).

После общего построения, пьяный от яги (дешевый алкоэнергетик «Ягуар») Антошка построил подразделение у «места жительства» (кубрики) и начал втирать про то, что в ПВО люди проходят специальный отбор и что тупых туда не берут, а значит – «вы – элита! И вы должны гордиться службой в войсках ПВО! Вон – пехота – глупое мясо – туда одних баранов берут. Беги да стреляй и думать не надо, блин. А вы! Вы – элита!». После гениальной речи, он ушёл в штаб играть в Call of Duty на ноутбуке.

Позже, Антошка заступил дежурным по дивизиону. Его кореш – двухметровый шкаф, бывший боксёр, Димка поддерживал его в питии «яги» с самого утра, а может, и раньше. Ромашка отправил Тюфу найти Антошку и сообщить ему, что новый компьютерщик готов проходить «тест». Тюфа зашёл в штаб. За ноутом сидел испуганный «новый компьютерщик» — высокий парнишка, а рядом с ним расселся старлей Димка с банкой яги в руке.
— Ты что тормозишь, блин? – рявкнул Димка.
— Эксель загружается…
— Ты долбанутый? Какой, на хрен, эксель? – Димка пробил компьютерщику в душу; тот согнулся и уставился на него испуганными глазами.
— Ты откуда такой, а?
— Я из Москвы.
— А! Блин! Из Москвы. Знаешь почему в вашей грёбаной Москве пробки? Да потому что вы тормоза грёбаные! – и ещё раз пробил компьютерщику в душу.
— Давай быстрей, сволочь! Я поиграть хочу! – распалялся Димка.
— Димка, Димка, успокойся! Убьёшь его совсем. Кто за нас тогда работу выполнять будет? – сказал Антошка и, потянувшись за новой банкой яги, увидел стоявшего в нерешительности Тюфу:
— Что надо, солдат?
— Рядовой Романов прислал меня.
— Иди отсюда, блин! – рявкнул Димка
— Да, иди назад. Всё уже готово. Стой! Скажи Романову, что мне пиксельный бушлат нужен. Пусть добывает (говоря проще, это приказ своровать новый пиксельный бушлат в столовой у другого подразделения).
— Есть – сказал Тюфа и ушёл.

Работа в подразделении Тюфы

В гараже воняло соляркой. Стасик, зевая, открыл люк и вылез из машины. «А, бля, ещё поспать надо» — подумал он. Пока Стасик наслаждался мочеиспусканием, в гараж вошёл Бураш, который убирался на складе.
— Э, рыло! Подвали сюда! – Бураш подошёл к Стасику.
— Здесь нассал кто-то. Убирай давай. – застёгивая ширинку, приказал Стасик.
— Не буду я убирать… Это ты нассал. – ответил Бураш.
— Да ты офигел что ли? — Стасик рванулся к Бурашу и взял его за ворот бушлата:
— Ты что, блин?! Хочешь, чтобы я тебя больно ударил? В рожу хочешь, сволочь?!
Бураш попятился назад и опрокинул ведро с водой.
— Фу, чмо, на хрен! Ха-ха! Рожа тупая! Ха-ха – посмеявшись, Стасик зло плюнул в лицо Бурашу и пнул его ногой.

Внутри Бураша всё закипело. Он посмотрел на ржущего Стасика и его «планка» опустилась, произведя эффект открывшегося шлюза.
— Падла! – крикнул Бураш и начал колотить Стасика кулаками. Стасик совершенно неожидал такого поворота событий; он смог только выпучить глаза от страха. Бураш схватил его за шею, повалил в его же ссаньё и начал душить, иногда отнимая от шеи правую руку и нанося удары в лицо. Стасик немного опомнился: они стали бороться и кататься, переворачивая вёдра и разбрасывая мётла и веники.

Ромашка дремал в машине; его сладкие сны о зоне нарушила «внешняя возня». «Что ж там происходит? Спать мешают! Твари!». Нехотя и лениво он открыл люк машины и высунул голову. И тут он увидел что-то совершенно неправильное и несправедливое: Бураш сидит на Стасике, бьёт и душит его! Лицо Стасика покраснело; оно похоже на живой помидор, рот которого напоминает рот выброшенной на берег рыбёшки. «Да как он смеет? Собака!». Ромашка подорвался, в несколько прыжков спрыгнул с машины, но оступился, и, выругавшись, побежал, прихрамывая, к месту схватки. Ромашка всегда считал себя благородным и чуть ли не царского рода, поэтому благородно ударил сзади Бураша в висок, пока тот бил Стасика. Удар, ещё удар, ещё и ещё, а потом ещё ногами…
— Не трогай мой призыв!.. Гнида! – приговаривал Ромашка, избивая Бураша.
Бураш заныл – то ли от боли, то ли от обиды, что всё так получилось. Он ревёл как ребёнок, но Ромашка перестал его избивать только когда увидел кровь на его лице. Шокированный Стасик валялся в луже собственной мочи и ошарашенно глядел на то, как быстро всё меняется в жестокой реальности армейских будней. Он даже не стал добивать Бураша.
— А одежду ты ему выстираешь, понял?! – крикнул он в конце. Бураш кивнул и продолжил заливаться слезами.
Вдруг Ромашка резко изменился, превратился в этакого заботливого «папочку» или даже «мамочку»:
— Ну, ну, что ты плачешь? Ты же парень! Что у тебя болит? Может, тебе в санчасть? – Ромашка приобнял Бураша, продолжая его утешать.
— Да нет, не надо мне в санчасть, айяяя! Болит рука! – провыл Бураш, постепенно тая от «теплоты» Ромашки.
— Ладно, пойдём тогда в расположение; ты сегодня в наряд не идёшь. Ты итак достаточно пострадал – «справедливо» сказал Ромашка и лицо его выразило умилённость; он так любил справедливость и всегда старался быть для всех её образом и подобием.

Тюфа, наблюдая всё это со стороны, всё больше впадал в состояние когнитивного диссонанса. «У него ведь условное наказание три года! А он избивает всех подряд! Не просто бьёт — а сильно избивает до крови. И ведь загреметь не боится. Как так? Не понимаю.»

Вечером Ромашка чувствовал себя нехорошо – у него было очень мрачное настроение. Ваня вышел из ванны и его позвал к себе Ромашка. Ни с того, ни с сего, он набросился на Ваню и начал его колошматить; он упал, закрывая жизненно важные органы; Ромашка продолжил бить ногами и руками не говоря ни слова. И вот уже вся голова Вани в крови, а Ромашка продолжает избиение. Кто-то крикнул: «Построение! Волков строит!» и Ромашка остановился. «Сиди здесь и не вылазь, ушлёпище!» сказал он и закрыл дверь. Его настроение сразу улучшилось, будто груз упал с его «зэчьей» души. «Когда тебе плохо, надо чтобы кому-нибудь тоже стало плохо и тогда тебе станет легче» – радостно подумал Ромашка и вспомнил, что он всегда так поступал.

Через две недели Ромашка сломал нос писарю второй батареи – младшему сержанту Куманьку (то ли он на него неправильно посмотрел, то ли сказал что-то не так); парня отвезли в гражданский госпиталь и лечили за деньги. Ромашке пришлось раскошелится аж на 3 тысячи рублей.

Новое пополнение

«Ха-ха-ха! Романов, к вам скоро Джеки Чана привезут! Китаец, мастер восточных единоборств! Смотри, изобьёт тебя!!!» — так говорил старлей Димка, увидя Ромашку. Ромашка поник и ушёл держать совет с пацанами.
— Блин, это же капец! Не буду я работать! И плевать на этого кикбоксёра! – начал истерить Ромашка.
— Знаешь как сделаем. Давай я их в нижнюю каптёрку (подвал то есть) отведу переодеваться – сказал Диджей (он – каптёр).
— Так, а мы там же будем! – поддержал Серёжа.
— Да, окружим их, можно даже что потяжелее в руки взять – вставил слово Стасик.
— Так и сделаем. Будем заводить переодеваться по одному. Если кто будет выпендриваться, прям там изобьём – решил Ромашка после раздумья.

Через несколько дней привезли новеньких «полугодичников». Среди них даже было три младших сержанта. Ромашка сразу понял – кто этот «Джеки Чан» — невысокий азиат Олег Ли. Всё сделали по плану – каждого переодевали по одному под присмотром «верных людей». Вроде, никто и не собирался рыпаться. И тут Ромашке попало в руки личное дело младшего сержанта Ли… Он… писарь!!! Ромашка вздохнул с облечением – теперь-то власть никуда от него не денется.

Среди новеньких было двое кавказцев – уже известный Симоня, и Султан – спокойный парнишка из Кабардино-Балкарии. Симоня начал вести себя как истеричная баба – нарываться на своих сослуживцев, пытаться за их счёт выставить себя героем – в общем начал вести себя так, как в армии очень ценится – устраивать показуху и врать. С Ромашкой они сразу нашли общий язык. Ну, то есть язык Симони нашёл зад Ромашки.

Султана вскоре перевели в другое подразделение. Старший прапорщик, как человек сильно верующий (православное христьянство), оказался солидарен с армянином-православным Симоней и отправил кабардинца-мусульманина Султана в другое подразделение, ибо, максимум «лимит кавказцев» в батарее – 1 человек. К тому же, он должен быть православного вероисповедания.

Ещё через неделю привезли будущего раба Симони. Это непонятное существо можно описать следующим образом (описание сделал некто «тракторист Тамбовский» родом из Саратовской области):

«Димка Акула – мелкий, похожий на белобрысую мышь, кривозубый, с кривыми конечностями и пальцами, заикающийся ушлепан из снежной Тюменской области. Иногда он напоминает чиа-хуа, собачку, которая всё время трясётся и писается. У него на лбу прекрасно смотрелись бы надписи: «отсосу у негра» и «петух». Димка обожает тяжёлую музыку и затрещины; из спорта он предпочитает ныряние в унитаз при помощи пары отморозков. Талант Димки – лживость; эту падлу ещё в детстве спалила собственная бабка, сказав: «Вот у тебя, Димка, бугорок на затылке – это значит — ты лживый и скользкий как намоченное мыло, ушлёпок малолетний». Сказав правду, бабка дала Димке смачную затрещину. С тех пор Димка трясётся и писается, заикается, а также, не может без регулярно получаемых затрещин.»

Про него Ромашка скоро скажет Тюфе: «Блин, хочу тишины. В мой кубрик хорошо бы поселить тебя да вон, Макса – вы умные, с вами проблем нет. И Акулу ещё – надо ж на ком-то злость срывать.»

Вечер, после отбоя.
— Ой, ушлёпище! Ха-ха-ха, ушлёпище! Ещё пятьдесят приседаний! – победно скомандовал Симоня и приложился к банке ягуара.
— Я не могу.- заныл Димка, продолжая приседать со стулом. К этому времени он присел уже 400 раз.
— Ой, соска! Ещё сто! – продолжил смеяться Симоня
— Но Ара.
— Двести! Давай, давай! – сказав это, он подошёл к Димке и начал кормить его «печеньками».
— Любишь печеньки (хлесткие удары по лбу ладонью), любишь? Ай, блин, смотреть на тебя смешно. Ой, ушлёпище! Ну ушлёпище! – злорадствовал Симоня
— Ара, ну хватит!
Симоня подошёл к шкафчику, открыл, достал скотч, оторвал кусок и заклеил Димке рот. Димка продолжал приседать на дрожащих ногах, сжимая стул в дрожащих руках, да ещё и с заклеенным ртом.
Слёзы текли из его глаз, он напрягся и громко выпустил газы. Это было унизительно. Симоня засмеялся так, что пролил ягу (дешевый алкоэнергетик «Ягуар») на пол:
— Потом ототрёшь, ушлёпок. Из-за тебя это случилось. За это ещё 400 приседаний. Ну ты ушлёпище, Акилыч, ушлёпище, Акула, блин! Ха-ха-ха! Акула. Я буду называть тебя Акула! Хочешь печеньку, Акула? – Симоня подошёл к Димке и продолжил кормить его «печеньками» (хлесткие удары по лбу ладонью).
— Фу, ты потный как дешёвая проститутка после фуршета! Фу, блин, ушлёпище! — сказав это, Симоня завалился на шконку и продолжил пить ягу (дешевый алкоэнергетик «Ягуар»).
Димка продолжил «прокачиваться».

Новая жизнь Тюфы

Прошло около четырёх месяцев. Ромашка успел получить звание младшего сержанта; Лёшу перевели на утилизацию боеприпасов – парню крупно повезло.
Димка постучал в дверь и открыл её, сказав «Разрешите войти?». Валяющийся на шконке Ромашка, ответил:
— Заходи. Говори что надо.
— Мне посылка пришла… Надо её как-то забрать.
— Да ладно! – Ромашка оживился и встал с кровати – Я сейчас пойду к старшине. Договорюсь чтоб посылку твою забрали.
— Ара, съездишь с ним. – обратился он к Симоне.
— Съезжу, съезжу – оскалился Симоня и хищно посмотрел на Димку.

Посылку разобрали при Димке – всё самое лучшее и вкусное (шоколадные конфеты, шоколадки, орехи, вкусное печенье, хорошая зубная паста и т.п.) досталось Ромашке и Симоне (в основном Ромашке). «На вон, соси!» — сказал Ромашка, брезгливо кинув пакет карамели Димке. Разобрав посылку, он обратился к Димке: «Значит так. Берёшь наши ништяки и ныкаешь за толчок. Сверху накроешь фанерой. Всё понял?»

Через несколько дней Симоня зашёл в туалет.
— Кто там, блин?!
— Да, это я – ответил Димка.
— Открывай давай! Я ссать хочу!
— Я какаю.
— Ты что офигел? Открывай! – он ударил в дверь ногой.
— Да, сейчас, сейчас — дверь открылась.
Симоня увидел, что в уголке рта Димки остался шоколад: «Жрёшь, сволочь! Роман! Иди сюда!». Ромашка подбежал и, увидев Димку, схватил его за нижнюю челюсть. «А, жрёшь, падла! Крыса поганая! Знаешь что с крысами делают?! Знаешь?!» — он ударил Димку в лицо, Димка упал и Ромашка начал пинать его ногами, иногда сыпя удары руками по голове. «Падла! Крыса!». Увидев кровь на его голове, он схватил Димку и окунул в стоящий неподалёку писсуар. «Я из тебя форшмак сделаю, падла!». Димка кричал и плакал, извинялся, говорил что больше так не будет, умолял о пощаде и слёзно просил не опускать его. «Не надо! Не надо! Роман! Не надо!».

Тюфа пришёл на шум и увидел как Ромашка пытается окунуть головой в унитаз избитого и плачущего Димку. Рядом стоял Симоня и весело сыпал оскорблениями; увидев Тюфу, он сказал – «Смотри – тебе тоже эта грозит! Смотри вниматительно!». Тюфу крайне ошеломила бессмысленная и совершенно неоправданная жестокость; он стоял, не смея шевелится, и в голове был только один вопрос «Как?!». Димка упирался изо всех сил; Симоня тоже принял участие в попытке сделать из Димки «ныряльщика».

«Блин, какой дохлый, а сил-то немерено!» — вдруг сказал Ромашка. «Вдвоём окунуть не можем! Упёрся как!». Ромашка отпустил Димку и вытер пот с лица. «Ладно, Ара, в писсуар окунули. Достаточно.». «А ты, крыса, смотри – в следующий раз точно окуну и будешь ты чепушилой, опущенным. Тебя можно будет бить только ногами – с тобой никто не будет общаться – все узнают о твоём статусе, понял? Чтобы про писсуар никто не узнал с тебя 3 штуки. На этой неделе чтоб бабки были». Ударив Димку напоследок под ребро, он вышел из туалета; за ним последовал и дико угорающий Симоня – ему эта сцена доставила массу удовольствия, впрочем как и Ромашке, в очередной раз подтвердившему свой статус и власть; ко всему прочему он действовал «по понятиям».

По дороге Ромашка оттолкнул Тюфу, а Симоня ударил в область груди («пробил ему в душу»), отчего тот согнулся. «Смирна!». Тюфа встал по стойке смирно. Симоня размахнулся и сильно ударил его в грудь кулаком; Тюфа отлетел назад; Симоня начал бить Тюфу руками и ногами, нанося удары куда попало – начиная от ног и заканчивая плечами (Симоня мастер спорта по тхэквонгдо, поэтому удар у него поставлен). Поразвлекавшись, он пошёл в другой кубрик, нашёл Ваню и начал его избивать, оскорбляя и издеваясь, заставляя отжиматься и приседать.

Через несколько дней Тюфа стоял в наряде. К нему подошёл Кепковалов – здоровый детина с девственным мозгом и лицом больше напоминающим бабуина, и начал его бить. Тюфа отвечал ударом на удар. Кепковалов бил по плечам, Тюфа отвечал взаимностью. Они сцепились – раскрасневшиеся, злые солдаты.
— Чего ты до меня докопался? – крикнул Тюфа
— Захотелось – ответил Кепковалов.
— Что надо тебе?
— Бесишь ты меня.
Они обменялись серией ударов. Кепковалов принципиально бил в одно и то же место. У Тюфы, конечно, был штык-нож на боку, но он прекрасно знал что он сделан из крайне непрочного, хрупкого чугуна, который можно сломать, буквально уронив этот самый штык-нож. Отвечать за это хозяйство как-то не очень хотелось. Примерно полчаса длилось противостояние, для некоторых превратившееся в шоу – многие собрались посмотреть. В дверь постучали. Тюфа оторвался от Кепковалова и побежал открывать дверь. Вошёл командир дивизиона.
— Смирно! — крикнул Тюфа. Все солдаты приняли стойку «смирно».
— Вольно! – ответил майор и посмотрел на взъерошенного дневального
— Дневальный! Форму поправь!
— Есть!

«Что-то здесь не так. С чего Кепковалову на меня наезжать? Его кто-то подговорил. Симоня, по ходу. Или Ромашка. Бабки хотят стрясти». Прибежал Акула – «Тебя Роман зовёт». Тюфа подорвался и пошёл к кубрику № 15, который некоторые солдаты из других подразделений начали называть «пресс-хатой 1 батареи».
— Заходи. Смотри сюда. Вот телефон. Я его отдаю тебе на сохранение. Зарядишь ночью и отдашь мне утром. Понял? Смотри не потеряй – сказал Ромашка. Отказаться от такого предложения было невозможно.

Вечером, снявшись с поста, Тюфа умывал руки под раковиной. Подошёл Симоня и кинул свои вонючие носки в соседнюю раковину. «Постираешь, понял?! Завтра чтоб чистые были.». «Долбанутый что ли?» — подумал Тюфа и зло посмотрел на паршивую рожу Симони. В этот момент он хотел сломать челюсть этой обезьяны. Рядом стоял Димка и начал говорить: «А ты делай как я делаю – я одеваю перчатки резиновые и стираю и вроде не запачкаешься и вроде не западло…». На него было жалко смотреть; Тюфа с презрением отверг такое предложение, сказав: «Пошёл на хрен этот хач тупой, пусть сам свои носки стирает. Оборзевший бабкин внук». Тюфа за эти несколько месяцев сильно отощал и стал злее. После нескольких месяцев травли, издевательств, прокачек и избиений. Естественно, грязные носки Симони так и остались лежать в раковине; на следующий день Симоня с недоумением забрал их оттуда. Тюфу, естественно, сильно избили Симоня и Ромашка.

Через некоторое время Тюфу перевели на утилизацию боеприпасов — тяжелая работа (фактически — грузчик), но, морально легче — нет давления со стороны выродков, вообразивших себя вершителями судеб. Он попал в другую компанию: такого беспредела, конечно, уже не было, но от спокойствия было далеко.

Чрезвычайное происшествие в новой жизни Тюфы

«Наливай! Наливай, блин!» — доносилось из туалета, где праздновали возвращение из «увала» одного из сослуживцев. Точнее, праздновали не возвращение, а то, что он умудрился пронести с собой 2 бутылки водки; дежурный офицер сегодня пил как чёрт и уже, возможно, спал крепким сном; никто не мог помешать безудержному «веселью» уставших от работы и задолбавшихся солдат.

Витёк начал травить анекдоты. Бычара сидел, раздув ноздри и морда его становилась всё краснее и краснее. Володя, как обычно, что-то решал «себе на уме». Серёжа веселился, а Ваня молчал. Мотто лазил в телефоне. Димасик давил лыбу и был крайне доволен ситуацией.
— Ха-ха-ха. А вот ещё: идут два прапорщика, впереди них красотка жопой виляет. Один другому: «Давай её трахнем!». Другой: «Давай. А за что?»
— Блин, хороший анекдот! – сказал Мотто.
— Сейчас бы трахнул кого-нибудь. Даже петуха бы трахнул – высказался Ваня.
— Фу, блин, Ванёк, хорош! – ответили парни.
— Да прикалываюсь я!
— Ха-ха-ха, шуточки у тебя! – засмеялся Витёк.
— Да, шуточки. А что, знаете вот у баб влагалище широкое, а мужика очко узкое – знаешь как приятно трахать? – продолжил Ваня.

Все посмотрели на Ванька если не с осуждением, то с непониманием точно и он понял, что переборщил.
— Так ведь, блин, и бабу можно в очко трахать, ё-моё! – вмешался Бычара.
— Ты думаешь, на зоне бабы есть?
— Да ты капец, какую-то ерунду мелешь и, вообще, зачем тебя к нам прислали. Жили ведь нормально! – продолжил бубнить Бычара.
Ваня оскалился – он понимал, что здесь он не пришей к звезде рукав, но, блин, куда ему деваться? Да и парни не против его общества – этот только бубнит постоянно. «Дурак. Не врубается, что я его подрезать могу? Мне-то терять нечего» — думал Ванёк.
— Расскажи нам что-нибудь про зону – решил перевести разговор Володя.
— Да, да, про петухов расскажи. Были у вас петухи? – вмешался Витёк
— Был у нас петух – Лёша, за убийство сидел. Как его опустили не знаю – убийц стараются не трогать – опасно, убийцы всё-таки.
— Как их там трахают? – продолжил спрашивать Витя.
— Как-как? Подзываешь петуха – их на шконки не пускают – на полу спят – ставишь раком лбом к стенке, журнал с бабами на спину, скотчем приклеиваешь и поехал.
— Ничего себе, блин! Ну вы капец! С бабами журнал!! На спину?! А-а-а-а! Ах-ха-ха-ха-ха! Ничего себе! – начал угорать Серёжа.

Ваня ушёл спать в свой «укромный уголок» (он на тот момент обитал в старой комнате, своего рода «одиночка»); он не пил алкоголь, зная что ему может сорвать башню. Когда пацаны нажрались в говно, Бык поднял мирно спавшего Тюфу, отвёл в туалет и начал угрожать с целью избить и унизить. Тут неожиданно кто-то крикнул: «Дохлый Вова вернулся!»

Бычара сразу переключился на Вову – у него к нему было намного больше претензий, чем к Тюфе. Он начал ловить его по всей комнате. Крик, шум, гам. Тюфа, изрядно обозлённый несправедливостью, пошёл спать, но уснуть не мог. Пьяные от водки пацаны бегают, разнимают друг друга. Бык преследует дохлого Вову и вот они уже в комнате. Бык протягивает руки к Вове, чтобы начать его душить, а Вова достаёт какой-то предмет, похожий на нож, и резко наносит несколько ударов Быку в живот. Бык остолбенел и, возможно, протрезвел. Вова, истерически крича: «А я говорил, не надо меня доводить! Говорил же, что покоцаю тебя, тварь!», выбежал из помещения.

Бык лёг на свою кровать; он истекал кровью и стонал, подвывая. Он на самом деле умирал, как подтвердили позже врачи. Кто-то из ребят сообщил дежурному офицеру о произошедшем: с пьяну он не сразу понял о чём вообще идёт речь.

Выйдя из больницы, Бык сильно исхудал и начал в прежней манере общаться с Тюфой. И тут «Остапа понесло»: «Заткнись, на хрен, падла! Я тебе кишки все вырву, понял меня?». Бык заткнулся и понял, что совершенно не прав и уже поплатился за своё поведение. Ну а Тюфа с тех пор только и делал что орал на всех и дрался и зло посылал всех куда подальше. Даже начал заниматься спортом, что придаёт уверенности. На Тюфу наезжали в т.ч. из-за того, что он из Москвы. Надо было как-то реагировать, иначе капец, «сожрут».

Happy End

Младшего сержанта Ромашку всё-таки посадили в тюрьму на 3,5 года (он в очередной раз кого-то избивал; на этот раз вымогая деньги). Как говорится, «нашла коса на камень» – несмотря на все связи, Ромашке ничего не помогло; даже адвокат Спец не стал его защищать. Между прочим, по правилам, Ромашку должны были содержать «специально», то есть ни оружия в руки, ни нарядов, ни, тем более, званий; каждые 2 недели он должен был «отмечаться», где ему должны были рассказывать какой он дурак и чучело, и что если он, вдруг, накосячит, его закроют. Так что «военные связи» Ромашки и поощрения со стороны родственников и знакомых из воинской части оказали ему «медвежью услугу».

Рядовой Симоня получил условный срок – 1 год – за помощь Ромашке; родственники раскошелились по полной программе; они не знали, что за избиение без тяжких последствий обычно «условку» и дают. Как Акула ещё не вздёрнулся после всего что там с ним делали? Хачик «обожал» свою игрушку и, скорее всего, «полюбил» её в одну из ночей.

Другой парень, возглавивший батарею, некто младший сержант А.Б., также получил условный срок – 2 года (кого-то избил). Но это уже совсем другая история. Получилось 3 уголовных дела меньше чем за полгода. Численность батареи – от 14 до 18 человек…

Бык получил серьёзную травму, ему перелопатили все кишки и он реально чуть не отбросил копыта. Ваня освободился раньше ребят; с тех пор от него не было весточек.
Все остальные дослужили свой срок и с «великолепными» воспоминаниями, закончили армию, нах. Злые, голодные, уставшие от «кидалова» офицеров, от их отношения к солдатам как к рабам, от оскорблений с их стороны; уставшие от постоянной, изматывающей работы; даже друг от друга, солдаты, наконец, дембельнулись. У многих ребят попортились зубы; из-за недостатка витаминов и «нервов».

Польза, по-любому, есть – там учишься быть самостоятельным и рассчитывать только на себя, лучше видишь других людей, начинаешь разбираться в людях. После армии человек готов к самостоятельной жизни — реально умеешь делать почти всё. С работой легко – после армии можешь работать где угодно; любое место работы уж точно лучше армии; к тому же, начинаешь ценить полученное образование (особенно высшее). Общаться можешь практически со всеми слоями населения; не то что общаться, а найти «общий язык» (гопники, наркоманы, уголовники, «пацаны» и т.п.). Ещё к плюсам можно отнести наличие настоящего военного билета и освоение профессий: грузчик, стропальщик, швейных дел мастер, повар, уборщик, дворник, гранатомётчик и т.п. Организм солдата в армии работает «на износ»; лучше узнаёшь своё тело; его возможности и ограничения. И, конечно, почти полное сексуальное воздержание в течении года (это возможно, чёрт побери!) даёт такую силу, что трудно себе представить. Ну, ещё пострелять дадут; не только из калаша, а, может, из чего поинтересней (гранатомёт, пулемёт); и не нужно будет потом с пейнтбольным ружьишком в клоунском наряде (псевдовоенная форма) рассекать по лесам, играя в войнушку с такими же «воинами». Ещё понимаешь, что люди не равны. Люди разные; после всего увиденного и произошедшего по-другому воспринимаешь тех же «горных джигитов». Они реально другие; совершенно по-другому воспитаны. В общем, меняется психика; как говорил кто-то: «хороший человек после армии станет лучше, а гнида станет ещё большей гнидой» («Праведный да творит правду ещё, нечистый пусть ещё сквернится»).

Под конец службы произошёл курьёзный эпизод. В столовой подрались солдаты из разведывательной роты (элита бригады) с кавказцами из Дагестана (механики). В это время там находился командир бригады с каким-то генералом из комиссии. Не знаю уж, кто выиграл, – даги или разведосы, но комбригу и генералу по уху заехать успели. По слухам, дагестанцы залепили комбригу в глаз, оставив нормальный такой фонарь. Ну и, естественно, был скандал; комбрига и других высокосидящих офицеров сняли с должностей. Вкупе с другими эпизодами раскрывшегося (и это только раскрывшегося!) беспредела.

Через полгода после окончания службы, «Болт» закрыли и передали в ведение другой бригады, т.к. невозможно контролировать 2 городка одновременно. У бригады, о которой шла речь в повести, остался один городок — основной — где много офицеров и более-менее порядок. Через несколько лет бригаду отправили из посёлка Мудино Нижегородской области куда-то под Воронеж.

P.S. Повесть основана на реальных событиях. Практически всё так и было. Разница только в том, что события, описанные в одной главе, могли происходить не в один день, а в разные.
P.S.S. Мат убран из произведения. Но догадаться какие там должны быть слова не составит труда.

(c) Максим Чесный (R.Macson), Октябрь-Ноябрь-Декабрь 2012 (описываются года службы в армии РФ — 2010-2011)
Список рассказов Максима Чесного (R.Macson)

11 комментариев

  1. Напоминает «Колымские рассказы» Варлама Шаламова. И это про армию. Нашу армию. Ужас что там до сих пор происходит.

    1. Да… На самом деле, стараются люди, наводят порядок, но много грязи там всё ещё. Много.

  2. Автор дай взаймы талант. Я тоже служил но чот ни фига не могу написать чета.

    1. Соглашусь. Главное, чтобы проблем не было. А какие могут быть проблемы? Вроде, никаких. Тут узнал, что в чиновники не будут брать тех, кто «отбегал». То-то я смотрю, многие чиновники после аспирантуры продолжают свою карьеру — никто нигде не служит и даже не собирается. Далее — госструктуры — полиция, ФСБ, ФСО. Я туда итак не пошёл бы. Ни разу не мечтал о такой «лёгкой» работе. Так что — да, лучше отбегать или отмазаться аспирантурой или ещё как-нибудь.

  3. Добрый день! А как же весёлые истории? Или не было совсем ничего интересно, одна грязь и негатив? Не верится что-то.

    1. Добрый, =). Были и смешные и забавные истории, конечно. Но они очень специфичны и многие люди просто не поймут в отрыве от контекста, в котором они смешны.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *